Гуськова Е.Ю.
доктор исторических наук
Руководитель Центра по изучению
современного балканского кризиса Института славяноведения РАН,
ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН.

На прошедшем в шведском городе Упсали в 1978 г. международном конгрессе социологов ученые были ознакомлены с американским планом относительно Югославии после смерти И.Броз Тито. В этом плане главным было не допустить сближения Югославии, но, прежде всего, Сербии, с СССР. США боялись, что после ухода вождя "в Югославии могут произойти такие изменения, которые нанесут ущерб интересам США и свободного мира". Кроме того, "крайней целью США в Югославии являлось устранение коммунистического правления в любой его форме". Для этого предполагалось взять на вооружение следующие меры:

- постоянно указывать на сталинские тенденции в советской политике, что должно запугивать югославских коммунистов;

- оказывать поддержку югославским оппозиционерам и диссидентам, если они имеют антикоммунистическую ориентацию;

- помогать тем центристским силам в Югославии, которые готовы оказать отпор ссср;

- помогать национал-сепаратистским силам, т.к они являются естественными врагами коммунизма как идеологии;

- усилить воздействие западной культуры - фильмов, книг, музыки;

- в рамках экономической политики по отношению к Югославии усилить влияние потребительской идеологии;

- увеличивать количество долгов Югославии западным странам, чтобы иметь рычаг воздействия на них;

- использовать югославов, вернувшихся на родину с работы из других стран, как сознательных или несознательных пропагандистов американского и западного образа жизни;

- подрывать движение неприсоединения, где США имеют своего "троянского коня" в виде блока латиноамериканских стран.

Такие задачи США должны решать, опираясь на союзников внутри страны - представителей либеральной интеллигенции.

Следует заметить, что большинство из этих задач успешно решалось в 80-е годы. Но, видимо, непрогнозируемыми и неожиданными для исполнителей этого плана стали черты коллективного сознания сербов и черногорцев, которые не только замедлили этот процесс, но и стали ему откровенно мешать - патриотизм, югославизм, гомоцентризм, русофильство. Очень высокой была у сербов и степень исторического сознания. Поэтому задачи политической переориентации югославянских государств, изоляции одной из мощных европейских армий (югославской), разрыва традиционного союзничества России и Сербии решались на фоне распада федерации и дестабилизации региона с применением методики "принуждения к соглашению", а также экономических и политических санкций. Согласно оценкам Штаба верховного командования СФРЮ, с конца 1989 г. управление событиями в Югославии осуществлял уже преимущественно иностранный фактор. Причем, часть политических деятелей, а также организаций и даже стран искренне верили, что участвуют в урегулировании кризиса, в миротворческом процессе. Подоплека всех событий проявилась значительно позже, после 1994 г., когда на балканской сцене активную позицию непосредственного участника заняла НАТО. Подтверждением наших оценок стали события 1999 г. в Косове.

II

В 1997 г. мировое сообщество активно подключилось к решению "проблемы Косова". Сепаратистское движение экстремистской части албанского населения этого автономного края, принявшего формы вооруженного восстания против законной власти федерации, интерпретировались как нарушение прав национального меньшинства. Активизировались такие организации, как ООН, ОБСЕ, Контактная группа (КГ), руководство отдельных стран. Заявку на свое участие в урегулировании в Косове сделала и НАТО. Североатлантический блок уже в августе 1997 г. предупредил югославского президента о возможности вооруженного вмешательства в конфликт. Экстренно собравшаяся Контактная группа обсудила проблему вооруженных столкновений в Косове. США, как всегда, заняли самую жесткую позицию - они предложили применить к Белграду архисуровые меры, вплоть до введения экономических санкций и военной интервенции.

Против военных планов НАТО решительно выступила Россия, заявив, что вмешательство во внутренние дела суверенного государства требует особой процедуры прохождения в Совете Безопасности, для которой единодушие великих держав является непременным условием. Известный российский ученый-юрист, дипломат с большим стажем О.Н.Хлестов писал, что краеугольным камнем современного международного правопорядка является то, что "использование вооруженной силы в международных отношениях правомерно лишь в двух случаях: 1) при осуществлении права на самооборону; 2) по решению Совета Безопасности ООН против нарушителя мира или агрессора, что именуется принудительными действиями ООН". Поэтому если НАТО "осуществит принудительные действия без санкций Совета Безопасности, это взорвет всю правовую систему, на которой зиждутся отношения между членами мирового сообщества", что "явилось бы актом агрессии, как она определена в документах ООН, принятых в 1974 г.". Такую позицию России поддержали Индия, Белоруссия и Китай. Но произошло именно то, чего никто не ожидал - была взорвана международная правовая система и началась агрессия НАТО.

В феврале 1999 г. в замке Рамбуйе под Парижем, где велись переговоры об урегулировании ситуации в Косове, Югославия получила ультиматум: если подпишет договор - на территорию края войдут войска НАТО, а если не подпишет - будет нести ответственность за провал переговоров, что предполагало "наказание" бомбовыми ударами. Реакция Югославии была естественной: она не приняла ультиматум и предложила продолжить переговоры. Фактически сорвав переговорный процесс, США и НАТО начали готовиться к наказанию непокорных. 24 марта НАТО обрушила на Югославию бомбовые удары. Почему же вся мощь Североатлантического альянса обрушилась именно на Сербию?

Сегодня очевидно, что стратегический план США, инструментом которого является НАТО, направлен, прежде всего, против России. Но на этом пути преградой могла стать Югославия. Сначала Югославия мешала потому, что была самым сильным и большим государством на Балканах. Потребовалось ее расчленить, разбить на маленькие государства. Затем Югославия стала мешать тем, что сохранила армию, что осталась упрямой и не подчинилась планам НАТО. Ведь перед балканскими странами, многие из которых впервые приобрели самостоятельность, стояли два пути. Первый - не сопротивляться, т.е. принять сотрудничество с НАТО, выполнять все ее условия. Запад в этом случае будет диктовать свое видение демократии и федеративных отношений, даст рекомендации по совершенствованию управления страной, сам будет управлять политическими партиями и сменой руководства. Этот путь выбрали все государства, кроме СРЮ. Если бы сербы не сопротивлялись, то раздел их территорий прошел бы мирным путем. Второй - заявить о своих интересах и попытаться их отстаивать. Что и сделала Сербия в Рамбуйе. Прими она ультиматум НАТО, была бы оккупирована вся страна. А так пока удалось сохранить часть территории. Именно поэтому Югославия встретилась лицом к лицу с агрессором. И наказана теми, кто претендует на мировое господство. И чтобы другим неповадно было, и чтобы ослабить до предела Сербию и Черногорию.

Балканские народы продолжали надеяться на стабилизирующую роль России в урегулировании конфликта, однако этот процесс принял искаженные формы.

III

История российско-сербских, российско-югославских отношений на протяжении нескольких последних столетий знала взлеты и падения, периоды охлаждения и доброго сотрудничества. Кризис на территории Югославии в начале 90-х годов возник в конце длительного периода охлаждения отношений между СССР и Югославией и частичной их стагнации. В этот период балканское направление находилось на задворках внешней политики России, с одной стороны, как невостребованное со стороны Югославии, а с другой, как неприоритетное для Москвы. В этих условиях почти одновременно разразились национально - политические кризисы в России и Югославии.

В годы экономической изоляции и давления со стороны международных организаций Югославия искала поддержку среди европейских государств. Как это часто случалось в истории, руководство Сербии и Черногории с надеждой обратилось к России как возможному посреднику в переговорах с Западом, встретив холодное непонимание, а также недоумение по поводу того, почему именно Россия должна радеть за сербов и черногорцев. Неизменным этот курс был до 1996 г., хотя можно проследить некоторые его внутренние изменения. Причинами такого постоянства было желание получить экономическую и политическую поддержку Запада после распада СССР, стремление России занять место СССР в международных организациях, Совете Безопасности, избежав сербского варианта, политическая незрелость министра иностранных дел А.Козырева и тех, кто руководил внешней политикой, иллюзорность его планов по сближению интересов России и США.

Внешняя политика России на балканском направлении с начала 90-х годов прошла несколько этапов:

1. Период неопределенности во внешнеполитической ориентации после распада СССР (1991-1992). До февраля 1992 г. российская политика характеризовалась невмешательством во внутренние дела Югославии, поддержкой единства СФРЮ.

2. С февраля 1992 г. Россия резко изменила свою оценку событий в Югославии, признала факт распада федерации, однако от участия в урегулировании кризиса самоустранилась. Москва достаточно пассивно участвовала в разрешении балканского кризиса. Поэтому этот период отличался противоречиями и непоследовательностью в подходе к событиям на Балканах.

3. Период с 1993 по 1995 г. характеризовался попытками включиться в формирующуюся систему европейской безопасности, в мировое сообщество в качестве равноправного демократического государства. Для этого в условиях тяжелейшей обстановки на Балканах Россия полностью согласилась с выбранным США и другими западными партнерами путем. Российская дипломатия осуществляла политическую активность в дозволенных ей границах, выполняя роль инструмента давления на сербскую сторону, когда никто другой уже не мог повлиять на несговорчивых сербов. Основной характеристикой этого периода была несамостоятельность внешней политики России, ее зависимость от ведущих стран, прежде всего, США.

4. Период разочарования в быстрой интеграции в западную систему европейской безопасности. Наряду с другими факторами, влиявшими на изменение внешнеполитической концепции, анализировались и итоги балканского кризиса, которые уже были очевидны к началу 1996 г.

После Дейтонского соглашения (1995 г.), регулировавшего отношения в Боснии и Герцеговине, казалось, что на Балканах наступил мир. Однако все явственней проявлялись негативные тенденции нарушения стабильности системы общеевропейской безопасности, все очевидней были иные цели США, которые начали осуществляться в Европе. Основным итогом деятельности мирового сообщества на постюгославском пространстве было: изменение системы международных отношений, построенной после второй мировой войны, закрепление "права и закона силы", которые опираются на отсутствие партнерских отношений между ведущими государствами. Первыми проявлениями этого процесса стали изменение сути миротворческой концепции ООН, переход к применению силы для наказания непослушной или несговорчивой стороны конфликта; возможность участия войск НАТО в миротворческих операциях. Россия сделала вид, что не заметила этих негативных тенденций. К концу 1995 г. она перестала быть фактором, влияющим на ход событий в этом регионе.

С изменением руководства МИД и назначением на должность министра иностранных дел Е.М.Примакова в начале 1996 г. начинают вырисовываться новые параметры внешней политики России. Столкнувшись с последствиями политики Козырева, Е.М.Примаков уже в марте 1996 г. заявил об “активной политике по всем азимутам”, целью которой было: создать наиболее благоприятные условия для того, чтобы сохранялась целостность России; играть роль контрбаланса тех негативных тенденций, которые проявляются в международных делах; пытаться сбалансировать неблагоприятные моменты, которые проистекают из главенствующей роли только одной державы в мировом международном процессе при переходе от двухполюсного мира к многополюсному; гасить те дестабилизирующие факторы, которые есть в мире, активно участвовать в ликвидации конфликтных ситуаций.

В августе 1996 г. министр впервые заговорил о национальных интересах России. Е.М.Примаков отметил, что необходимо ”отстаивать национальные интересы России, идя даже на разногласия, предположим, с США, - но в рамках партнерства, не сползая к конфронтации”. Министр выразил недовольство складывающейся системой главенства одной державы в системе международных отношений, когда право миловать и казнить принадлежит только одной стране. Он подчеркнул, что “двухполюсный мир ранее соперничавших двух сверхдержав и блоков должен эволюционировать не к однополюсному под командой США, а к многополюсному, где у России больше маневра для защиты национальных интересов”. Эти тезисы отражали поиск новых ориентиров во внешней политике нашего государства, но Балканы пока в ней не занимали определенного места.

С упрочением позиций Е.М.Примакова его внешнеполитическая концепция становилась более рельефной. Ее общие контуры он нарисовал 28 апреля 1998 г. в докладе на научной конференции “Юбилейные Горчаковские чтения”, определив концепцию как “рациональный прагматизм”. По его мнению, России по плечу активная внешняя политика, которая должна быть многовекторной и не ограничиваться одним направлением. Россия должна играть роль одного из ведущих государств на международной арене и стремиться к сохранению и укреплению международной стабильности и безопасности, не соглашаясь с миропорядком, определяемым одной державой. Вместо маневрирования между великими державами, отжившего свой век, вместо создания коалиций Россия должна добиваться конструктивных партнерских отношений со всеми образующимися мировыми полюсами. Отношения с США, которым придается большое значение, считал министр, должны строиться на взаимовыгодной основе. "Наша страна не может при этом отказываться от равноправного и взаимовыгодного партнерства с ними, игнорировать и не защищать свои интересы, приносить в жертву накопленные за всю историю России позитивные ценности и традиции, в том числе и в имперский, и в советский периоды". Е.М.Примаков образно выразился о желании российской дипломатии “вспахивать поля совпадающих интересов”. Целью новых ориентиров внешней политики России должно стать, по словам министра, укрепление территориальной целостности страны.

Участие в КГ, необходимость наблюдать за постдейтонским пространством, а также нестабильность на Балканах, новые очаги конфликтов обусловили появление среди приоритетов внешней политики России балканского направления. Это совпадало с целым рядом других соображений: необходимостью восстановления партнерства после пяти лет его разрушения, поиском стран, которые могли бы сохранить военный нейтралитет в условиях всеобщего стремления в НАТО, определением своего места в складывающейся системе европейской и мировой безопасности. По уровню экономического развития, формам транзиции и связанными с ней проблемами Россия была ближе к странам балканского региона, чем развитым странам Европы. Участие в урегулировании на Балканах, степень влияния на процесс принятия решений были важным показателем места и роли России в системе международных отношений. Е.М.Примаков связывал активную роль России на Балканах и со способностью мирового сообщества преодолеть новые опасности, "не допустить превращения Косова в одну из наиболее опасных горячих точек на земном шаре".

IV

Сначала по косовскому вопросу российская дипломатия чувствовала себя неуверенно в уже сложившейся системе взаимоотношений среди западных партнеров. На ее позицию влияли условности и "традиции" Контактной группы, стереотипы поведения США и НАТО на Балканах, шаблоны определения виновников конфликта. Поэтому первые решения КГ, связанные с введением эмбарго на поставки оружия Югославии, с интерпретацией событий в автономном крае, с применением "мер воздействия" на Белград, с расширением автономии края до уровня федеральной единицы Россия поддерживала, хотя было ясно, что они могут иметь негативные последствия на весь ход событий в этом регионе. Постепенно отличительной чертой России становилось то, что в системе уже распределенных ролей в КГ она стала подавать не только реплики, но и читать монологи. При обсуждении проблем Косова в КГ Россия впервые имела особое мнение по ряду пунктов, хотя и не могла противостоять стремлению к международному вмешательству в косовские дела.

В апреле 1998 г. министр иностранных дел России Е.Примаков выразил позицию России уже более определенно, выступив против попыток отделения Косова от Сербии и против размещения в крае “иностранных войск под чьим бы то ни было флагом”. Размышления по поводу планов и деятельности НАТО привели российскую дипломатию к пониманию возросшей опасности альянса, получившего права на бесконтрольную деятельность без одобрения СБ. Поэтому Е.М.Примаков решительно выступил против любого военного вмешательства в косовский конфликт, однако противостоять этому так и не смог.

Суть перемен во внешней политике России при министре иностранных дел Е.Примакове можно было бы обозначить следующим образом:

• Смягчились утверждения об обязательности единства членов СБ и КГ в ущерб объективности, как это было, например, в 1994 г., когда заместитель руководителя российской делегации на 49-й сессии Комиссии ООН по правам человека в Женеве В.Бахмин отмечал, что ряд принятых сессией резолюций недостаточно сбалансирован и носит антисербский характер. И хотя российская делегация знала это и критиковала отдельные положения резолюций, она "решила не нарушать консенсус, учитывая сложность югославского кризиса". Теперь Е.М.Примаков утверждал, что “наша реакция в Совете Безопасности зависит от адекватности предлагаемых мер той ситуации, которая будет существовать на тот момент”.
• Российская дипломатия стала стремиться принимать политические решения на основе экспертных оценок, а не наоборот. Это в корне меняло процесс проведения анализа событий и подготовки решений.
• Российская дипломатия начала показывать примеры самостоятельности, инициативности и активности, что проявилось: в иракском кризисе, при решении проблем Косова, а также в осуждении бомбардировок США Афганистана и Судана 20 августа 1998 г.
• Россия категорически отвергла применение сил НАТО при решении национальных конфликтов как самостоятельного фактора без одобрения Совета Безопасности.
• Москва пыталась усилить значение в системе европейской и мировой безопасности таких международных организаций, как ООН и ОБСЕ.
• И еще одна особенность, которая связывается с именем Е.М.Примакова: он не был согласен с тем, что все должны равняться на США как на единственный полюс влияния.

Наметившийся поворот во внешней политике России предстояло продолжить и укрепить новому министру иностранных дел - И.С.Иванову, назначенному на эту должность в сентябре 1998 г. Его вступление в должность совпало с обострением ситуации в Косове. Продолжив курс на сохранение территориальной целостности Югославии, он выступил категорически против применения силы в урегулировании проблем края. Министр в этом вопросе получил поддержку всех ветвей российской власти, что повлияло на предотвращение в октябре 1998 г. военного вмешательства НАТО. Помешав нанесению спланированных воздушных ударов, Россия неожиданно для Запада в условиях тяжелейшего экономического кризиса нарушила естественный ритм систематического и беспрепятственного выполнения НАТО своих планов. Казалось, что Россия впервые смогла стать контрбалансом негативных тенденций в системе международных отношений, как об этом не раз заявлял Е.Примаков.

И.С.Иванов попытался отстаивать принципы равноправного партнерства в отношениях с США, а на встрече с госсекретарем США М.Олбрайт 26 января 1999 г. он даже сделал заявку на более жесткий курс России во внешней политике, заявив: "Рыночная экономика не означает, что внешняя политика должна быть рыночной. Мы своими национальными интересами не торгуем". Проверить этот тезис предстояло в Рамбуйе.

Оценивать однозначно позицию России в переговорном процессе по проблемам Косова трудно. Она была достаточно противоречивой. С одной стороны, Россия долго поддерживала применение "мер воздействия" на Югославию, полагая, что Белград "не может противостоять международным стандартам", отклонила просьбу СРЮ рассмотреть в Совете Безопасности угрозы НАТО нанести воздушные удары по ее территории, не возражала против максимально широкого статуса автономии "с выходом на федерацию", что приближало Косово к созданию республики. С другой стороны, И.С.Иванов упорно обличал амбиции НАТО вмешаться в югославские дела без санкций Совета Безопасности, поддержал позицию Югославии согласиться рассматривать только политическую часть договора. В декабре 1998 г. Россия и Югославия подписали протоколы о военно-техническом и научно-техническом сотрудничестве в области обороны. При Е.М.Примакове и И.С.Иванове впервые в структурах российской власти наметилось полное совпадение интересов по вопросам урегулирования кризиса на территории Югославии. В Думе в октябре 1998 г. были проведены парламентские слушания на тему "Угрозы европейской безопасности в связи с расширением НАТО (на примере событий на Балканах)". По итогам слушаний депутаты признали "непосредственную (без участия ООН) деятельность НАТО по урегулированию конфликтов в Боснии и Албании разновидностью недопустимого вмешательства во внутренние дела суверенных государств или вооруженной агрессией". Продолжая выступать против использования оружия в косовском конфликте, российская дипломатия, проявляя максимум выдержки, настаивала на его решении мирными политическими средствами. Однако в итоге оказалось, что в целом вновь Российская позиция оказалась попустительской. Она не смогла противостоять НАТО, чем сделала свою безопасность достаточно уязвимой.

Связь между событиями на Балканах и Россией прослеживалась достаточно четко. Это особенно видно, если мы попытаемся ответить на вопрос, в чем состояли национальные интересы России?

1. Не допустить повторения югославского варианта на своей территории. й.ятельностиии ор с ме выводы, которые касаются непосредственно рии Россия как многонациональное федеративное государство должна опасаться балканского варианта взаимоотношений с НАТО.

2. Не допустить приближения НАТО к своим границам любыми средствами. Если бы мы остановили НАТО в Боснии и Герцеговине, то не было бы Косова. Если не остановить наступательные действия НАТО в Югославии, то следующей будут Белоруссия, Кавказ, Калининград и т.д.

3. События в Косове давали России возможность укрепить упавшее при А.Козыреве влияние России в системе международных отношений.

С началом ракетно-бомбовых ударов по территории Югославии Россия заняла активную позицию, но выдержать последовательный и твердый курс так и не смогла. Тогда прекратить бомбардировки НАТО могли:

1) принятие Югославией ультиматума НАТО,

2) общественное мнение в странах-членах НАТО;

3) победа Югославской армии,

4) твердая позиция международных организаций, осуждающая агрессию, направление дипломатических усилий на переговорный процесс,

5) угроза силы или применение силы.

На протяжении только двух самых трудных для Балкан месяцев позиция России менялась неоднократно. Высшее руководство страны в своих действиях было непоследовательным, колебалось. Поэтому его позицию можно охарактеризовать сначала как непоследовательное (5), затем как неуверенное (4). А закончилось все тем, что Россия выступила в роли инструмента давления на Югославию принять вариант (1). Это могло быть только потому, что Россия не имела план внешнеполитической стратегии на Балканах. Позиция представителей России в переговорном процессе должна была иметь свои рамки и границы дозволенного, т.е. должны были быть определены принципы, от которых нельзя было отступать: прекращение бомбовых ударов как условие начала переговоров, отказ от ультиматума руководству Югославии, участие ООН или ОБСЕ в процессе принятия решений.

Поскольку такой стратегии разработано не было, Россия как всегда удивляла непредсказуемой тактикой. Неожиданные поступки Москвы заставляли западных партнеров прикладывать усилия, чтобы вернуть русских в привычную для Запада колею. Так, в октябре прошлого года, когда воздушные удары по Югославии были делом решенным, российские военные и премьер Е.Примаков сделали ряд резких заявлений. С ударами пришлось повременить. В феврале в Рамбуйе Б. Майорский посмел выразить "особое мнение" и не стал прикрывать ложь и подмену документов своих коллег по переговорам. В марте у альянса не получилось эффектного начала бомбовых ударов - Е.Примаков совершил, ставший уже знаменитым, разворот над океаном и осудил действия НАТО, назвав их агрессией. А затем Запад удивила реакция россиян на, казалось бы, в пропагандистском смысле подготовленные воздушные удары против "главных виновников этнических чисток", "диктатора-коммуниста" и "партии войны". Все структуры российской власти и все слои общества были впервые едины в осуждении агрессии. Народ вышел на улицы, антиамериканские настроения росли, накал страстей совпадал с патриотизмом кабинета министров. Сотрудничества, на которое так надеялся альянс, не получилось. Россия впервые не только заявила, но и осуществила серьезные антинатовские шаги, которые должны были заставить США задуматься. США задумались, но о другом - как бы утихомирить Россию. Пришлось потрудиться в этом направлении. Е.М.Примакова сместили, И.С.Иванова нейтрализовали, назначив другого представителя для решения косовской проблемы, народу городские власти запретили выходить на улицы. Большинство телеканалов поменяли ориентацию и стали убеждать массы в виновности сербов.

На изменение позиции России повлияли два фактора: смена правительства и назначение В.С.Черномырдина на должность специального представителя президента России по урегулированию ситуации в Косове. Назначение В.С.Черномырдина играло на руку НАТО и США, поскольку означало:

• Оттеснение профессиональной дипломатии на второй план,
• Осуществление цели разбить единство усилий всех российских структур власти,
• Использование фактора времени: НАТО, благодаря затягиванию процесса переговоров, смогла выполнить большую часть своего плана воздушных ударов.
• Назначение показало Америке, что Россия противостоять планам НАТО не будет.

Виктор Степанович хорошо справился с отведенной ему ролью - он разъяснил сербам, что Россия не будет ссориться с Западом ради Югославии, пообещал лишь участие в миротворчестве... И, выдержав 78 дней бомбежек, принесших тысячи жертв и миллиардные разрушения, С.Милошевич подписал предложенный В.Черномырдиным договор. НАТО праздновала победу. Европа прощалась с системой международного права. Россия делала вид, что смогла принести мир на территорию Югославии и пыталась вернуть ООН прежнюю роль в процессе урегулирования межнациональных конфликтов.

Резолюция Совета Безопасности 1244 стала показателем деградации некогда сильной международной организации - ООН. Пожалуй, единственным ее достоинством стал сам факт ее появления, что означает попытку вернуть мир на рельсы международного права. Главным же ее недостатком стало то, что она оправдала действия альянса, осудив лишь Союзную Республику Югославию за "насилие и репрессии в Косове". В резолюции отсутствуют гарантии для сербов в Косове. Роль сербских государственных органов и армии на своей территории сведена к нулю. Территориальная целостность Сербии не гарантируется, автономия оговаривается в рамках СРЮ, а не Сербии. Натовцы вообще не обращают на нее внимание. В ней говорится о "международном присутствии" под эгидой ООН, а они начали осуществлять свой ранее разработанный план наземной операции. Резолюция предполагала лишь "участие Организации Североатлантического договора" под "объединенным командованием", а генералы разбили весь край на сектора для своих войск и не оставили места для других стран - не членов НАТО. Ничто не напоминало миротворчество. Вместо "голубых беретов" - стальные каски, вместо легкого оружия - танки, самолеты, вертолеты, ракеты. Вместо разоружения ОАК - ее поощрение к мести, к контролю над всей территорией. Россия в резолюции не упоминалась. Сегодня Резолюцию 1244 вспоминают все реже.

И вот тут становится ясно, что поступок наших двухсот десантников, примчавшихся в Косово незванными, - не безумие и не авантюра, а попытка задержать агрессора на дальних подступах, не дать ему двинуться дальше на север, оккупировать всю страну. Именно таким способом выразились думы о России, ее безопасности и территориальной целостности. Но главное - Россия хотела привлечь внимание всего мира к проблеме роли Организации Объединенных Наций, пыталась восстановить престиж этой организации, ее дееспособность, вернуть мир на рельсы международного права. Участие России и других стран нечленов альянса в миротворческой операции под флагом ООН может замедлить осуществление планов НАТО установить новый миропорядок под своей эгидой. Однако все та же непоследовательность, которая не позволила увеличить контингент российских миротворцев в Косове, привела к тому, что России пришлось довольствоваться тем местом, которое ей отводили США в разработанном альянсом плане оккупации Косова.

В подписанном в июне 1999 г. министрами обороны США и России соглашении о российском участии в силах КФОР (международное присутствие по безопасности в Косово) предусматривалось "участие одного-двух российских батальонов в американском секторе, действующих в Косовской Каменице. Кроме того, США будут рекомендовать, чтобы НАТО согласилась на участие российских сил в составе сил КФОР, развернутом в немецком и французском секторах". Общая численность российского присутствия ограничивалась 3616 солдатами и офицерами. Российскому руководству отводилась лишь роль контроля над контингентом в Косове, в то время, как вступал в силу "принцип единого командования" НАТО.

Пробуксовка миротворческой деятельности в Косове, которую мы наблюдаем сегодня, связана с тем, что натовцы готовились не к миротворчеству, а к проведению военной наступательной операции, что не были детально разработаны все этапы урегулирования ситуации, не отработаны детали восстановления мирной жизни.

Попытка свести роль России на Балканах к минимуму стала реальностью, благодаря отсутствию единства в руководстве страны, непоследовательности в принятии решения, постоянной оглядке на США при выработке стратегии и тактики. К сожалению, понимание национальных интересов приходит к нам слишком медленно, неуклюже. Внешнеполитическое ведомство лишено стабильности, а внешнеполитическая концепция до сих пор основательно не разработана. И это в условиях, когда наступил момент прощания с международным правом, со сложившейся системой международных отношений, когда интересы России сегодня должны сконцентрироваться в одной точке - в сохранении независимости и территориальной целостности страны.